Славянское христианство

Славянское христианство. Глава 2

Оглавление:

  • Глава 1. Восточная Европа.

  • Глава 2. Пути проникновения христианства на Русь.

  • Глава 3. Славяне и Византия.

  • Глава 4. Моравское христианство.

  • Глава 5. Прочие влияния

  • Глава 6. Начало сосуществования традиций. Заключение.


  • Часть 2:

    • Глава 1. Предпосылки и исследования.

    • Глава 2. Новгородско-московское движение в исторической перспективе.

    • Глава 3. Полемическая литература:Архиепископ Геннадий Гонозов, Иосиф Санин и другие источники.

    • Глава 4. Писания субботников.

    • Глава 5. Движение субботников, его литература и история.

    • Заключение.

    • __________________________________


      Книга 1


      Глава II

      Пути проникновения христианства на Русь

      До десятого века христианство, хотя и проникало периодически на территорию обитания славян, никак не могло здесь прижиться. Исторические сведения о древней истории Руси и славянских народов крайне скудны, что ставит исследователей в трудное положение. Из того, что славяне поклонялись Белбогу (Бог добра) и имели понятие о Чернобоге (практически, сатане) некоторые исследователи заключают, что славяне и вправду были некогда наставлены в основах христианской веры, трансформировавшейся впоследствии в язычество.


      Предание об апостоле Андрее

      В силу удаленности Руси от маршрутов проповеди апостолов и вследствие отсутствия выраженных форм государственности у славян в период античности и раннего средневековья, христианство не пришло сюда уже в первые века своего существования. Предание об апостоле Андрее, прошедшим еще в первом столетии путем из варяг в греки, вероятнее всего и следует рассматривать как предание.

      Предание гласит, что апостол Андрей решил пройти в Рим через земли Варяжские. Придя из Синопа в Херсонес Таврический или Корсунь, отсюда с учениками своими он отправился по Днепру на север. Случайно, «по приключаю Божию», останавливается он на ночлег на отмели под нагорным берегом Днепра на месте будущего Киева, «Заутра встав», он указывает ученикам своим на близ лежащие горы, предсказывает об имеющем быть здесь граде великом и церквах многих, поднимается на горы, благословляет их и ставит крест, а затем продолжает путь свой до Новгорода, где… дивится банному самоистязанию, о чем и рассказывает по приходе в Рим.

      Легенда, тем не менее имеет четкую идейную направленность - она направлена против греческой Церкви и идейно укрепляет Церковь русскую. "Московские книжники стали подчеркивать, что русская Церковь знатностью происхождения не уступает греческой, что христианство появилось на Руси ещё в первом веке благодаря проповедническим усилиям посетившего русские земли апостола Андрея...". Навряд это так, но тем не менее русская Церковь действительно обязана своим происхождением отнюдь не греческой Церкви. Очень примечательным в этом документе является упоминание Херсонеса в связи с апостолом и его учениками. Ведь именно оттуда он отправился в путешествие по землям русским. Следовательно, автор документа делает намек на то, откуда именно приняла Русь христианство.


      Первое знакомство с христианством

      О серьезных предпосылках проникновения христианства к прославянским племенам можно говорить с начала II века. Эти предпосылки были связаны с тем, что римские императоры, начиная с Трояна (98 - 117 гг.) выселяли многих приверженцев новой религии на окраины империи, в том числе на территорию современной Молдавии и Причерноморья. Здесь и могло произойти первое знакомство славянских племен с христианством. Некоторые исследователи предполагали наличие у уличей и тиверцев во времена Диоклетиана (284 - 305 гг.) епископской кафедры, т.е. допускали возможность влияния Рима на Древнюю Русь.

      Предки славян - Угличи, Тиверцы и племя киевских полян – стали первыми из прославянских народов, кто соприкоснулся с христианскими народами Римской империи. Угличи и тиверцы жили на Днестре и от Днестра до нижнего Дуная. «А улучи (неправильно вместо угличи, как это правильно сохранилось в некоторых позднейших летописных сводах) и тиверцы сидят по Днестру… Город Пересечень, который воевода Игорев Свенельд осаждал три года и который вероятно принимать за столицу позднейших угличей – тиверцев, видят в нынешнем большом селе Пересечина, находящемся в Огреевском уезде Бессарабской области. Как пишет историк Е.Е. Голубинский, угличи и тиверцы были покорены последним дакийским царем Децебалом. О христианстве в Дакии говорят Тертуллиан и Иероним, и если у первого можно разуметь римских колонистов, поселенных Траяном в Дакии, то у второго уже необходимо разуметь варварских жителей страны, между которых славяне составляли преобладающее большинство.

      Вот как описывает А. В. Карташев, этот процесс в своей книге «Очерки по истории Русской церкви»: «Но вот в конце второго начале третьего века на просторах Великой Скифии, на Дунае осели христиане готы. Они покорили живущие здесь разрозненные племена тиверцев, угличей и других наших предков. Здесь была образована епархия в г. Томи, епископом был гот Вульфила. Конечно же все это откладывало свой отпечаток на местных жителей, наших предков. Хотя мы не имеем точных утверждений что они приняли христианство, но общение с южанами было неизбежно.

      Если верить летописцу, то киевские Поляне Резко отличались от других русских Славян своими нравами. Тогда как другие русские Славяне живут «зверинским образом, по-скотски», Поляне имеют обычай относиться кротко и в стыде, к своим снохам, сестрам, матерям, к родителям своим, свекрам и деверям. У них существуют настоящие браки, чего не было у других русских Славян. Поэтому видно, что на какое-то время христианство могло водвориться среди Полян. Хотя, как утверждает Е.Е. Голубинский: «при начале времен исторических не было у Полян совершенно никакой памяти о христианстве».

      Во времена гонений христиане вполне могли найти в покоренных народах Причерноморья благоприятную почву для распространения своей веры. Это подтверждается и некоторыми археологическими находками III—IV вв. Важно помнить, однако, что в первые века своего существования христианство не имело значительного числа культовых принадлежностей, так что судить о распространенности христианства в том или ином регионе исходя из отсутствия прямых археологических данных было бы поспешно.

      В четвертом веке христианство было принято готами, которые кочевали на территории жней Руси. Но и это навряд оставило существенный след в истории собственно славянского христианства.


      Фракия и Скифия

      По мнению болгарского ученного В. Николаева проникновение христианства на Русь было вполне возможно через Фракию и скифов. Фракия к тому времени имела несколько епископских кафедр и сложившуюся своеобразную христианскую традицию, переданную затем болгарам, скифам и антам. Нельзя исключать, что некоторые элементы культуры были получены славянами от завоеванной ими Фракии.

      Как известно, примерно в тот же период, когда христианство в Римской империи стало доминирующей религией (около 325), славянские племена начали свое массовое переселение на Балканы. Создавшиеся при этом благоприятные условия для взаимопроникновения культур особенно проявились после IV в. Это происходило в основном посредством наймов в императорскую армию славянских вождей и воинов, а также расселения славян вдоль границ Византийской империи. В ходе славяно-византийской войны 550—551 гг. возможно начался первый значительный этап проникновения христианства в славянские земли, что могло сыграть решающую роль в христианизации восточных славян. Еще в V в. церковный писатель Иероним, конечно, преувеличивая, писал: «Холода Скифии пылают жаром веры», разумея под Скифией нашу страну.

      Церковный историк Д. Поспелов отмечает что уже в IV-V в.в. христианство проникает на Русь из греческих колоний в Крыму и на Кавказкам побережье Черного моря, которые вели бурную торговлю со словяно-скифами и готскими племенами. «Торговали и Армяне, у которых утвердилось христианство в качестве государственной религии даже до Феодосийского эдикта. В Грузии первая епархия возникла тоже в IV веке, а государственной религией православие там стало в 609 г.».


      Миссии к славянам

      Не следует исключать и роли христианских миссионеров, добровольных и официальных посланников Церкви. До нас дошли лишь несколько имен наиболее выдающихся из них: Адальберт, Бруно, Яцек, однако, безусловно, были и тысячи безвестных миссионеров. Они представляли те церкви, которые располагали людскими и материальными ресурсами для организации христианских миссий.

      Из последующих попыток привития христианства на Руси мы знаем о миссионерском путешествии Колумбана, который в 613 году обратил многих немецких язычников в христианство и хотел проповедовать это учение и в землях славян. Но, «устрашенный их дикостию», возвратился без успеха. Славяне не любили христиан, и известны случаи, когда ими приносились в жертву купцы-христиане.

      Любая из религий проникала прежде всего в знатные дома князей, купцов, дружинников, где, возможно еще в IX в. появились домашние церкви. Именно это имел в виду Е. В. Аничков, говоря, что «христианство вышло из сеней теремного двора».


      Торговые связи и военные походы

      Обширные торговые связи Руси с другими странами создавали благоприятные условия для ознакомления Руси с обычаями и религиями иноземцев. Так, например, в ряде стран пошлина взималась в зависимости от вероисповедания купцов. Постоялые дворы при монастырях в христианских странах подолгу служили пристанищем для торгового люда. Принятие христианской религии обеспечивало русским купцам некоторые скидки и личные выгоды. Не исключено, что, пусть даже из меркантильных соображений, но христианами «русы» становились задолго до даты ее официального крещения.

      Перекрытые половцами и печенегами пути на восток способствовали развитию торговли Руси с Западом. Русь поддерживала прямые или опосредованные торговые связи с Англией, Германией, Францией, Италией, Испанией и Скандинавскими странами. Об этом свидетельствует анализ нумизматических находок. Факты говорят о том, что Русь активно участвовала в жизни Европы задолго до введения христианства.

      Преимущественно посредством военных походов соприкасались славянские народы с Византией, которая, наряду с Римом являлась на ту пору главным исторически сложившимся христианским центром. Однако, несмотря на отдельные случаи обращения в христианство славян участников русских воинских походов, византийское христианство не становилось распространенным на Руси. Византизм, с точки зрения языческих правителей, обладал серьёзнейшим недостатком: перейти под юрисдикцию Византии (а это было бы неизбежно с принятием христианства оттуда) означало по сути перейти в юрисдикцию светского византийского императора. И если, повернувшись к Риму, Русь подпадала бы под тиранию папы, при повороте к Византии она подпала бы под не менее жесткую тиранию как императора, так и патриарха. И папство, и Византия активно использовали проповедь христианства среди язычников в качестве важнейшего инструмента своей колонизаторской политики. В целом же, связи Руси с Византией носили нерегулярный и конфликтный характер.


      Возможное влияние варяг

      Голубинский считает, что христианство в правление князя Игоря могли принести варяги, которые нанимались в его дружину. «В дружине князя Игоря Варяги находили службу у Русского князя более выгодную и почетную для себя, чем у императора Константинопольского… Ничего не представляется невероятного и то, что сам Игорь в конце своего правления стоял на стороне христиан или был внутренне христианином».

      Немало христиан служило в дружине Оскольда и Дира. Со временем слово варяг получило сословное значение.

      Оно обозначало родовое племя из которого вышли первые русские князья.

      Особое внимание роли варягов в христианизации Руси уделяет православный исследователь Голубинский Е.Е. Он утверждает, что главным фактором, послужившим в решении Владимира принять христианство, было не византийское миссионерство, а близкое окружение князя, состоящее в основном из варягов. «Варяги христиане, – пишет Голубинский, – сделали внутренним христианином Игоря и расположили открыто принять христианство Ольгу: они же обратили в христианство и Владимира. Если эти домашние христиане в состоянии были обратить к христианству двоих первых, то очевидно, что подобное же они могли сделать и с последним».

      До нас дошел интересный документ – договор о торговле между Русью и Византией, заключенный при правлении князя Игоря. Текст договора гласит следующее:

      «Мы же (послы Русские), елико насъ хрестилися есмы, кляхомся церковью святаго Ильи въ сборнъй церкви, предлежащимъ честнымъ крестомъ и харатьею сею, хранити все, еже есть написано на ней…; а некрещеная Русь да полагаютъ щиты своя и мечи своя наги и обручи свои и прочая оружьи, и да кленутся о всемъ, яже суть написана на харатьи сей».

      Голубинский, анализируя текст этого договора, делает следующие наблюдения: хотя на Руси господствующей верой было язычество, тем не менее, здесь христианство представлена как равная сторона вместе с господствующим язычеством. Из этого можно сделать вывод, что в тот период христианство на Руси было уже достаточно распространено. Голубинский отмечает, что христиан было «не только много, но весьма много, иначе каким образом они получили бы равенство?»


      Принятие христианства Ольгой

      Княгиня Ольга

      После смерти князя Игоря осенью 944 года правителем Киевской Руси стала княгиня Ольга — она была регентшей при своем малолетнем сыне Святославе. Именно она была первым русским правителем, официально принявшим христианство. Согласно суздальской летописи, названной Татищевым летописью епископа Симона, Ольга благоволила христианам и предполагала креститься в Киеве, «но учинить было ей того без крайнего страха от народа никак невозможно. Того ради советовали ей ехать в Царьград, якобы для других нужд и тамо креститься»

      Карамзин, основываясь на Повести Временных Лет, приводит следующий ход событий: «Плененная лучом сего нового света, Ольга захотела быть христианкой, и сама отправилась в столицу империи и Веры греческой, чтобы почерпнуть его в самом источнике. Там патриарх был ее наставником и крестителем, а Константин Багрянородный – восприемником от купели».

      При крещении Ольга получила имя Елены. Легендарной подробностью является то, что будто бы император Константин Багрянородный, восхитившись Ольгой, захотел жениться на ней: «И по крьщении призъва ю цесарь и рече ей: "Хощю тя пояти собе жене". Константин был в это время женат и подобного предложения сделать русской княгине вряд ли мог. Летописная легенда продолжает: Ольга заявила цесарю, что так как он стал ее крестным отцом, то по закону не может жениться на ней. Цесарь будто бы ответил: "Преклюкала (перехитрила) мя еси, Ольго!»


      Датировка поездки в Константинополь

      Повествуя об этих событиях, Нестор указывает дату крещения княгини Ольги – 6463 (955). Эту же дату называет другой независимый источник – Память и похвала князю русскому Володимеру Иакова Минха, написанный в то же время, что и Повесть Временных Лет – XI век. И все же с датировкой крещения Ольги возникают серьезные проблемы. Исследователи до сих пор не могут прийти к единому суждению, когда это произошло. Как утверждает Рыбаков, повесть о крещении княгини искусственно вставлена в летопись в середину пустых годов 948-963, помеченных только цифрою, без каких бы то ни было событий, поэтому доверять летописной дате поездки Ольги в Царьград нельзя.

      Кроме того, до нас дошло сочинение Константина Багрянородного «О церемониях», в котором он очень подробно описывает визит княгини и указывает, что Ольге было оказано два приема – в среду 9 сентября и в воскресенье 18 октября. А эти числа приходятся на данные дни лишь в 946 и 957 гг. Таким образом, дата 955 г., указанная в летописи, не может быть верной. Сегодня многие исследователи более склонны принимать дату – 957 г. Это объясняется тем, что в 946 г., через полтора года после смерти Игоря, Ольга просто не успела бы организовать и осуществить такое серьезное и ответственное мероприятие, как посольство в Византию. В пользу даты 957 г. говорит также и повесть Иакова Минха, который упоминает, что после принятия христианства Ольга прожила еще 15 лет: «По святом же крещении си блаженная княгини Олга живе лет 15 ... и успе месяца июля в 11 день в лето 6477». Нам известна дата смерти Ольги – 969 г., поэтому год крещения 957 лучше вписывается в общую хронологию.

      Но есть и другая точка зрения. Например, Г. Г. Литаврин обосновывает дату 946 г. С ним соглашается и Рыбаков. Рыбаков пытается согласовать дату поездки в Константинополь 946 г. с данными повести Иакова Минха. Он предполагает, что княгиня Ольга правила как христианка после принятия крещения 15 лет, а потом, когда ее сын Святослав достиг совершеннолетия и стал полноправным правителем в 959 г., она жила просто как частное лицо, не исповедуя открыто своей веры.

      Впрочем, наверное, нет особой нужды в том, чтобы согласовать летописную датировку с предполагаемой датой крещения княгини, так как, как мы видели ранее, не все летописные источники вызывают доверия. Таким образом, очень трудно сделать какой-то определенный вывод, в каком точно году княгиня Ольга предприняла путешествие в Константинополь. Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо попытаться понять мотивы, которыми она руководствовалась, совершая это путешествие.


      Уязвимость принятого взгляда

      Если верить летописи, то главным мотивом поездки Ольги в Константинополь было принятие крещения от византийского патриарха. Эта версия подтверждается древним преданием, с ней соглашается, как указывалось выше, Карамзин, который основывает свою историю на Повести Временных Лет. Но данное предположение встречается с немалыми трудностями. Скорее всего, княгиня Ольга очень хорошо понимала, что значит принять крещение в Византии. Как утверждает Рыбаков, в Константинополе состоялось то, чего так опасались русские люди – византийский император расценил Ольгу-христианку, регентшу русской державы при малолетнем сыне, как своего вассала: цесарь «дасть ей дары мъногы ... и отъпусти ю нарек ю дъщерию собе».

      Если император действительно крестил русскую княгиню, то тем самым она уже становилась его крестной дочерью, но по тексту летописи он нарек ее дочерью не в церковном, а в политическом смысле. Существует много примеров в летописи, когда слово «отец» применялось в феодальном, иерархическом смысле и брат называл брата «отцом», признавая тем его сюзеренитет. Рассказ летописи построен не так, что Ольга, завершив дела, самостоятельно уехала из Царьграда; здесь указано, что император отпустил ее, обязав прислать военную помощь и ценные товары и напомнив о ее вассальном положении «дочери».

      Естественно возникает вопрос: как такая мудрая правительница, как Ольга могла допустить такой необдуманный шаг и позволила назвать себя вассалом византийского императора? Нам известно из летописи, что Ольга осталась очень недовольна своим посольством. Вернувшись домой, она и не думала посылать военную помощь Византии. Что же тогда в действительности произошло в Царьграде?


      Реконструкция событий

      Тот факт, что крещения Ольги в Константинополе никак не отражено в византийских хрониках и летописях ставит под сомнение повествование Нестора. Нет ни слова о крещении Ольги и в Истории Льва Диакона, не упоминает о нем продолжатель Феофана. Но самое интересное то, что в книге «О Церемониях», написанной Константином Багрянородным, очевидцем и главным участником всех событий, описан прием Ольги, но не сказано ни слова о ее крещении.

      Как отмечает Голубинский, на это возражение принято отвечать тем, что в книге, цель которой всего лишь описать придворные церемонии, Константин не упоминает о крещении Ольги, так как в этом не было нужды. Далее Голубинский опровергает такое мнение: «Ответ, однако, чрезвычайно слаб и никак не может быть признан удовлетворительным. Во-первых, если бы Ольга тогда крестилась в Константинополе, то это дало бы место не только обыкновенным, но еще и совершенно особым, весьма редко могущим случиться, придворным церемониям, и, следовательно, Константин не только должен был бы упомянуть о них, но и описать их с особой и нарочитой тщательностью. Во-вторых, если предположить, - что, однако, совершенно невероятно, да никто и не предполагает, - что Константин имел намерение описать церемонию крещения в особом сочинении, то во всяком случае необходимо было бы ожидать, что он, отсылая за подробностями к этому особому сочинению, упомянет о нем здесь, по крайней мере кратко, в двух-трех словах…В-третьих, Константин совершенно ясно дает знать, что Ольга прибыла в Константинополь уже крещеною».

      Таким образом, традиционный взгляд на крещение княгини Ольги явно не выдерживает критики. Нет упоминания о нем в византийских летописях, и совсем неправдоподобными кажутся политические мотивы княгини, если она все-таки совершила этот шаг.

      Е. Е. Голубинский делает предположение, что княгиня Ольга была крещена не в Византии, как это обычно принято считать, а где-то еще. К моменту прибытия в Византию она уже была крещена. Здесь необходимо тщательно исследовать, что же произошло в Константинополе. Как уже отмечалось ранее, княгиня осталась недовольна своим визитом или, что будет вернее сказать приемом греков. Когда вскоре после ее возвращения в Киев к ней прибыли греческие послы с требованием исполнить то, что она обещала Константину – прислать в Византию вспомогательное войско и дары, то Ольга ответила:

      «Когда царь ваш постоит у меня на Почайне столько же времени, сколько я стояла у него в Суде (Золотом Роге), тогда пришлю ему дары и войско» . Другой исследователь Сахаров отмечает, что Ольга простояла в Суду около двух с половиною месяцев, так как первый прием княгини состоялся 9 сентября, а это было время, когда обычно русские купеческие караваны уже собирались в обратный путь. Исходя из этих фактов можно сделать вывод, что византийская сторона вовсе не спешила принять Ольгу. Сахаров делает ремарку, что, скорее всего, Ольга и ее свита, которая насчитывала около 1000 человек находилась не на кораблях, а на подворье св. Маманта, где обычно останавливались русские. Но вопрос, почему Константин не спешил принимать русскую княгиню, очень интересен.

      Сахаров объясняет это тем, что в эти два с половиной месяца шла напряженная борьба по поводу церемониала приема русской княгини в императорском дворце. Надо отметить, что император Константин был ревностным блюстителем церемониалов и обрядов, недаром именно его перу принадлежит книга «О церемониях». Как раз в этой книге он и описывает, как была принята при его дворе княгиня Ольга.

      Как отмечают историки, вначале прием княгини Ольги ничем не отличался от приема иностранных правительств или послов. Но аудиенция проходила с некоторыми изменениями, которые нельзя не отметить. Вот как об этом пишет Сахаров:

      «Во время начала аудиенции, после того, как придворные встали на свои места, а император воссел на «троне Соломона», завеса, отделявшая русскую княгиню от зала, была отодвинута, и Ольга впереди своей свиты двинулась к императору. В этих случаях обычно иностранного представителя подводили к трону два евнуха, поддерживающие подходящего под руки. Затем иностранный владыка или посол совершал праскинесис – падал ниц к императорским стопам. Ничего подобного не происходило с Ольгой. Она одна без сопровождения подошла к трону, не упала перед императором ниц, как это сделала ее свита, а осталась стоять и стоя беседовала с Константином VII».

      Кроме того, княгиню отдельно приняла императрица, которую Ольга приветствовала всего лишь легким наклоном головы, а когда подошел черед самих переговоров с императором, Ольге было предложено сесть, а вся беседа происходила в кругу императорской семьи. Сахаров отмечает, что такую практику личных бесед не предусматривал дворцовый церемониал. Право сидеть в присутствии императора предоставлялось лишь высоким коронованным особам.

      Кроме того, как правило, в Константинополе устраивали торжественные приемы двум-трем посольствам одновременно, но в случае с княгиней Ольгой как 9 сентября, так и 18 октября император принимал только одно русское посольство.

      Вывод напрашивается сам собой: княгиню император принимал, как равную. Но как это могло произойти? Уже упоминалось выше, что Константин очень тщательно следовал всем предписаниям дворцового церемониала. Он также известен тем, что упрекал своих предшественников за то, что они унизили честь византийской короны тем, что породнились с другими более низкими владыками. Поэтому то, что Ольга была принята как равная, вызывает восхищение. Объяснение этому факту можно найти в том, что действительно, к моменту приезда Ольги в Константинополь она уже была крещена. И это просто «заставило» Константина принять ее как равную. К тому же, как нам известно, в составе свиты Ольги был священник Григорий, который, скорее всего, был ее духовником.

      Если княгиня уже была крещена, тогда понятно, почему византийский император так долго не решался ее принять. Очевидно, княгиня хотела, чтобы он принял ее не как правителя-язычника, а как равноправную христианскую владычицу. И Константин, в свою очередь, тоже понимал, что не может не пойти на уступки, тем более, что он действительно нуждался в военной помощи руссов, поэтому, скорее всего только так и можно объяснить такое долгое промедление и откладывание приема – хотя бы этим император хотел оскорбить русскую княгиню и дать ей почувствовать свое превосходство.

      Таким образом, визит Ольги в Константинополь ничуть не унизил достоинство Руси, а напротив, это был умелый дипломатический ход, который поднимал престиж русского государства и прокладывал путь для дальнейшего роста авторитета державы на международной арене.


      Причины визита

      Здесь необходимо рассмотреть еще несколько вопросов, связанных с визитом Ольги в Константинополь. Первый вопрос, который напрашивается сам собой – каковы были мотивы Ольги. Ведь, если она приехала в Византию не для того, чтобы принять христианство, то тогда зачем? Один из ответов может лежать на поверхности. В те времена обычно договора между государствами действовали до смерти одного из монархов. Княгиня могла отправиться в Константинополь, чтобы продлить договор, заключенный ее мужем Игорем в 944 г. Но для заключения такого договора вовсе не обязательно было ехать самой княгине. С этой задачей с успехом справилось бы и обычное посольство. А. Сахаров делает предположение, что целью Ольги было устроить брак между ее пока еще малолетним сыном Святославом и дочерью Константина Феодорой. По мнению Сахарова Святослав также находился в составе посольства под именем Анепсия. Как отмечают Бушуев и Миронов, это одна из самых «сенсационных» реконструкций А. Н. Сахарова. Если это так, то скорее всего дату поездки Ольги в Византию надо отнести к 957 г. Исходя из всех дошедших до нас сведений, можно с уверенностью сделать вывод, что распространенное мнение о том, что княгиня приняла крещение в Константинополе, неверно. Оно подтверждается только лишь преданием, записанным в Повести Временных Лет, точность которой во многих местах вызывает сомнение.


      Где была крещена Ольга

      Возникает и другой важный вопрос связанный с реконструкцией поездки Ольги в Константинополь: если княгиня уже была крещена до приезда в Константинополь, то где и кем? Как отмечает Голубинский, скорее всего, княгиня была крещена в Киеве в 946-957 гг. Есть еще одно мнение, согласно которому она была крещена в Корсуни, заехав туда по дороге в Константинополь, но нет никаких данных, которые могли бы подтвердить эту точку зрения.

      Более серьезно мнение о Моравском крещении Ольги. Церковные традиции, в частности почитание Бориса и Глеба как на Руси, так и в Моравии, свидетельствуют о имеющихся между этими странами религиозными связями. К подобным свидетельствам можно отнести сказания о Людмиле и Вацлаве, Ольге и Владимире. Сказания о крещении Людмилы и Ольги схожи до деталей. Так как темпы христианизации, были на порядок выше в Моравии, чем на Руси, можно заключить, что именно моравская сторона была ведущей в этих взаимоотношениях.

      Не стоит упускать из виду и деятельность князя Хелга (Олега). Именно о нем упоминает Х. Ф. Фризе в «Истории польской церкви». Известно, что князь Олег в 940 г. был провозглашен королем Моравии. Затем он несколько лет воевал с венграми, получая помощь от русских и поляков, пока его войско не погибло, попав в засаду. Согласно одних источников Олег после поражения отправился в Польшу, где в скорости и умер, но по другой версии он вернулся на родину, на Русь, и не сам, а в сопровождении моравской знати и священников и принял участие в обращении русских в христианство. Фризе предполагает, что, будучи двоюродным братом князя Игоря, князь Олег внес существенный вклад в распространение христианства на Руси. По его мнению, моравское духовенство вполне могло в середине X в. создать церковь в Киеве, крестить Ольгу, а позже и Владимира. Также возможно, что именно следы моравского влияния пытались вычеркнуть греческие летописцы, намекая на какие-то другие мнения о месте крещения князя Владимира. Следует серьезно обратить внимание на утверждение Фризе, что Ольга стала христианкой под влиянием моравского духовенства и самого Олега. Не исключено, что Олег и его моравское окружение внесли значительный вклад в распространение христианской идеологии и культуры на Руси.

      Большое значение имеют археологические подтверждения связи древнерусской церкви с южными славянами. Так в конце XIX века в Швеции были найдены нагрудные кресты с так называемым грубым изображением распятого Христа. Такие же кресты в последствии были найдены в Финляндии, а затем на территории Древней Руси, при чем русские кресты датируются X веком. Седов, анализируя распространение данных крестов, приходит к выводу, что такие кресты не имеют ничего общего с византийскими энколпионами, а ведут свое начало из Великой Моравии. Эти труды моравского духовенства по распространению христианства на Руси вполне могли внести вклад в последующий конфликтный характер отношений между Русью и Византией.


      Следущая глава


      Оглавление:





Яндекс.Метрика